|
У меня заболели уши. Я думал, что сами пройдут. Ковырялся в них пальцами - вроде всё на месте. Но они не проходили. Потом я начал капать в уши капли, которые должны были снять воспаление. Воспаление не спало, только всю кожу в ушах спалил. Потом я перестал капать капли, кожа выросла новая. Но я поймал себя на мысли, что я свой плеер стал слышать гораздо хуже. Пошёл в городскую больницу, обычную москоувскую больницу в Мещанском районе. Мне говорят, что если нет прописки в Мещанском районе, то мне в эту больницу путь заказан. Ну хуй с вами, Гиппократ вам судья.
Залез в тумбочку возле кровати. Взял денег и пошёл в платную клинику имени Путина и Медведева. Там совсем по-другому, чем в городской поликлинике. Никаких прописок, никаких страховых документов, никаких регистратур со злыми ведьмами. Рай для пенсионеров. Публика культурная, богатая. Через одного - родители министров, или сами бывшие министры. Бюрократы и душегубы тоже бывают старыми и немощными, им тоже нужно ходить к врачу, но с мигалками.
Заглянул доктор в мои уши и прямо отпрыгнул от меня. Ты, говорит, меня слышишь? Слышу, говорю, но плохо. У меня там, видимо, воспаление. Воспаление, говорит доктор, не то слово. Ты там, говорит, наркотики перевозил через границу? Нет, говорю, времени не было к вам сходить. А пальцами ковырял, говорит? Конечно ковырял, говорю, чешется же. Доктор опять отпрыгнул, потом взял специальный пылесос для ушей, пропылесосил, прописал суперкапли и запретил слушать музыку на целый месяц.
Уши от суперкапель срашу прошли, слух вернулся. Но музыку я на этот месяц слушать добросовестно перестал, особенно в наушниках - отнёс их (наушники) на всякий случай на работу, чтобы не было искушения. И стало мне очень страшно. Не за уши, а за, страну, блядь!
Дорога до работы и обратно показалась мне бесконечной. Хотя ехать-то полчаса. Очень бестолково - идёшь, едешь, и не слушаешь музыку. Странно. И думать - не думается. Идёшь, считаешь собственные шаги, материшься на машины, которые тебе не уступают пешеходные переходы. Странное ощущение. На вторую неделю появились неврозы. Улица издаёт ужасающие звуки. Каша-малаша. Невозможно сконцетрироваться. А если покуришь - пиздец вообще невозможный. А тут как назло Уржанов релизы на флешку записал, и пластинка из Лондона, которую я в честном споре выйграл у режиссёра Березы, пришла. У меня саунд-диета: знай себе - две капли в одно ухо, две капли в другое.
Тогда я стал прислушиваться к людям. В метро преимущественно. Обстановка интимная, сограждане - лицом к лицу, подмышка к подмышке. Только свечи зажечь осталось в вагоне. Интересно. Прислушиваюсь к людям и думаю... что лучше оглохнуть нахуй, чем вас, дорогие москивичи и гости, слушать. Рты сограждан в подземке, как зловонные жопы. Если б я был модным артхаусным Роем Андерссоном, то метафорично снял бы московскую подземку в виде забитой поносом прямой кишки. Такая вот вонючая аллюзия. Потому что это так и есть. Горьковские рефлексии в "На дне" - не преувеличение, а наоборот. Сегодня бы действие разворачивалось не в подвале, а в метро. Галерея обитателей земли русской находится под землёй. Оказавшись здесь с открытыми ушами, понимаешь это.
До конца великого саунд-поста оставалась неделя.
|
